В 2018 году состоялись успешные премьерные показы фильма «Шафрановое сердце». История мальчика-монаха из буддийского монастыря на юге Индии, разгадывающего философские загадки с целью обрести путь домой, нашла отклик в сердцах многих зрителей. В 2016 году, накануне съемок, Vegetarian уже публиковал интервью с Павлом и Тасей Маклай – режиссером и продюсером фильма. На этот раз нам удалось подробнее узнать о жизни монастыря и реальных героев истории.

Ваше предыдущее интервью для нашего издания вышло как раз накануне съемок фильма. Сейчас вас можно поздравить с успешной премьерой. Что изменилось в фильме в сравнении с изначальным замыслом?

Павел Маклай: Если честно, то примерно 40 процентов сценария было переписано во время съемок. Потому что одно дело размышлять про то, как живут монахи, а другое прожить полтора месяца в монастыре. Я могу сказать, что фильм получился более динамичный, более зрелищный. Но и не могу сказать, что история получилась более сжатой. В изначальном сценарии мальчик отвечает на все вопросы, а в фильме только наполовину, там немного другая концовка и все очень подробно. Мы планируем выпустить расширенную версию истории в виде книги. По отклику многих людей мы поняли, что это будет интересно.

Тася Маклай: Мы очень скрупулезно писали сценарий, советовались с учителями, с монахами из самого монастыря, в котором проходили съемки, и из других монастырей. Поэтому все, что есть, подсмотрено в реальности или основано на каких-то древних и глубоких примерах.

Павел: На личном опыте наших учителей, в чем-то даже на том, что мы видели своими глазами. Очень важно было не исказить. Потому что ты понимаешь, что, по сути, являешься проводником этого знания для зрителя и если ты его исказишь, то у человека может сложиться неправильное восприятие. В том числе, и буддизма. Нам хотелось сделать фильм максимально ясным, доступным для широкой аудитории. А самая главная идея, которая была изначально, и она не изменилась – это то, что это благотворительный проект. Вся команда работала над фильмом бесплатно, а все собранные средства, в полном объеме будут переданы в монастырь “Дрепунг Гоманг”.

Фильм идет на тибетском языке, без дубляжа. Почему?

Павел: Нам хотелось, чтобы люди услышали тибетский язык. Многие современные тибетцы, живущие сейчас в Европе, в Америке, в Индии, которых мы встречали, не знают свой язык. Это культура, которая умирает. А, по сути, после упадка буддизма в Индии, тибетцы стали хранителями Учения Будды. И это было очень важно, чтобы фильм, который в основном состоит из этого Учения, положенного на историю, звучал на тибетском языке. Наверное, кому-то было бы смотреть проще, если бы фильм был дублирован. Но, как сказал один известный режиссер про наш фильм: «Это кино, которое надо смотреть, не моргая». То есть, это фильм-медитация и, если человек открывается для него – без концепций, без отвлечений на телефон, то этот фильм действительно может дать ему что-то важное.

В фильме много музыки. Как возникла идея такого саундтрека?

Павел: Изначально была идея использовать аутентичную музыку. А потом я понял, что у меня очень разное восприятие многих сцен, настроения, и я хотел этой эклектики. А будучи сам музыкантом и имея много друзей-композиторов, в какие-то моменты понимал, для какой сцены должен писать конкретный человек, потому что он сможет лучше всего передать настроение. До сих пор не могу поверить, что нас поддержало такое огромное количество великолепных музыкантов. Это 47 треков в 62 сценах. И такие прекрасные артисты, как Андрей SunSay Запорожец, Хак Уитни – человек, написавший музыку для трех картин о Джеймсе Бонде, гитарист группы Guns’N’Roses Рон Тал и многие другие. Поэтому мы планируем выпустить саундтрек. Может быть, даже на виниле.

Как возникла идея с загадками? Вы сами их придумывали?

Павел: Этими загадками мы удивили даже буддийских монахов. Но нам сказали, что это не противоречит. И нам удалось, проанализировав суть восьми благородных символов и восьмеричного пути, сопоставить это еще и с восемью локациями монастыря.

Тася: Мы хотели рассказать, что это живой организм, со своими кухней, ремесленными мастерскими, пространством. И очень хотели уйти от двух полярных восприятий монахов. С одной стороны, есть мнение, что монахи – это страдающие люди, которые от всего отказались. И второе мнение, что это тунеядцы, которые ничего не делают.

Павел: Хотелось показать в фильме, что то, что они носят монашеские робы, не делает их святыми. Они такие же люди, а дети – такие же дети. У них такие же желания, они точно так же играют и могут хулиганить. Просто у них есть более серьезные морально-этические принципы, основанные на обетах, и они к ним осознанно относятся.

Сложно ли было вписать съемочный процесс в жизнь монастыря?

Павел: Монастырь очень хотел нам помочь. Ген Шераб, главный администратор монастыря на тот момент – это человек, которого можно назвать одним из продюсеров фильма, нашим учителем и соратником. Первое, чему он лично меня научил, это спокойствию. В какие-то моменты моих, например, эмоциональных срывов он мог, не отрываясь от газеты, просто улыбаться и говорить: «Не волнуйся, если можно изменить ситуацию, действуй, а если нет – надо ее принять и не расстраиваться». Это такое спокойствие в стрессовых ситуациях, какого у меня нет, но к которому я хочу стремиться. Я увидел на его примере, что это абсолютно реально.

Насколько мальчики похожи на своих героев в фильме?

Павел: Очень многое из того, что показано в фильме, отражает то, какие они есть. Они вдвоем своей искренностью сделали это кино таким трогательным. Я наблюдал за ними, и в фильм были привнесены многие моменты из того, что происходило за кадром. Мальчик, который играл Лобсанга, очень своевольный. Его учителя полагают, что он Ринпоче, то есть перерожденец какого-то большого Учителя. Он настолько необычный, что сам пришел в монастырь, он один из лучших в школе, он очень хорошо учится, знает английский. Кстати, он вегетарианец, в отличие от большинства тибетцев. К сожалению, для них это не характерно. Поэтому, когда Его Святейшество Далай Ламу спрашивают, чем он гордится, он говорит, что тем, что при его содействии во всех тибетских буддийских монастырях введен вегетарианский рацион. У мальчика еще есть такое качество, что он все проверяет. Он хочет найти правду, он любопытный, и это, на мой взгляд, то, каким должен быть настоящий практикующий буддист. Тот, кто хочет чего-то достичь именно в Дхарме, должен обладать таким пытливым умом. Он должен искать знания. И это отличает буддизм с его идеей постоянного самосовершенствования и анализа.

Тася: Очень хорошо об этом сказал сын нашего общего учителя,   Джигме Ринпоче: «Верование – это что-то снаружи. А мы – не верующие, мы ищущие. Потому что поиск – это внутри. И этот поиск сугубо индивидуальный, потому что мы ищем состояние ума. А у каждого это состояние ума разное».

Как давно вы практикуете буддизм?

Павел: Я принял Прибежище в 2012 году у Намка Дриме Ринпоче, а первый раз столкнулся с буддизмом еще в 2004 году и после этого внутренне, морально уже считал себя буддистом. Первый буддийский Учитель, которого я повстречал, был Лама Сопа Ринпоче, он тогда приезжал в Москву. У Таси, кстати, он тоже был первым учителем, которого она встретила. Это было независимо друг от друга, мы тогда не были знакомы. А в 2012 году, через полгода после того, как я принял Прибежище, я попал в Индию на Учения Его Святейшества Далай Ламы и почувствовал невероятно сильную связь с этим великим Учителем.

Ваши ближайшие творческие планы?

Тася: Сейчас мы вместе с одной крупной компанией ведем работу по фестивалям, в том числе международным. У фильма есть субтитры на русском и на английском, и мы готовы продолжать переводить на другие языки. Это будет непросто, но интересно (смеется). Но наша основная задача, чтобы фильм нашел зрителя.

Павел: Мы в какой-то момент поняли, что единственный смысл жизни – это приносить пользу другим. Если я музыкант, я хочу петь песни, которые будут что-то открывать, отвечать на какие-то вопросы. Если это кино, мне хочется, чтобы зритель что-то получил после просмотра фильма, о чем-то задумался. Мы сейчас уже работаем над следующим фильмом, и мне хочется, чтобы этот фильм тоже получился добрым и интересным.

Тася: И полезным. Он будет про экологию. Про экологию и мира, и отношений.

Павел: Кстати, нас в связи с этим кто-то спросил, а что, вы монахов больше не будете снимать? (смеется) Будем, обязательно. И даже небольшая сцена с ними появится в следующем фильме.

Правда, что у вас есть вегетарианский ресторан в Индии?

Тася: Скорее кафе, наверное. В этом году вообще будет формат полезного фаст-фуда. Где есть и веганский бургер, и супчик, и будда боул с местными органическими овощами. Честно говоря, это такая одновременно авантюра и проверка на прочность. Вот уже третий год мы до последнего момента не знаем, как именно удастся реализовать наши идеи, и просто прикладываем все усилия, чтобы мечта в очередной раз становилась реальностью. Пока это срабатывает (смеется).

Павел: Главное, это находит отклик у людей. Со слов наших гостей, они приходят к нам за вкусной и полезной едой, равно как и за атмосферой. Единения и сотворчества, надеюсь. По крайней мере, мы вкладываем в наши дела именно такой посыл! И каждый раз мы обретаем новых друзей на этом поприще. Так что мы открыты к любому участию. Если кому-то из ваших читателей это интересно, с радостью познакомимся с единомышленниками!

Виктория Канафеева