Музыка как любовь: тебе или нравится, или не нравится

Сегодняшние собеседники Vegetarian – участники группы Mystiс Rose. Музыканты не привыкли ограничивать свое творчество жесткими рамками – их музыка, звучание которой можно наиболее близко определить как этно-трип-хоп, оказывается шире стандартных стилей и жанров. Мы поговорили с участниками группы – Азизой Ибрагимовой (вокал, автор песен, вдохновитель), Андреем Авировым (флейта, укулеле, акустическая гитара), Алексеем Шаповаловым (диджериду, Handpan, beatbox) и Дмитрием Каратановым (музыкальный продюсер, концертный директор) – об их творчестве, взаимодействии культур, формы и содержания в их песнях.

При знакомстве с вашей группой – на сайте, в социальных сетях – сразу обращаешь внимание на то, что на страничках очень много ваших личных текстов, высказываний, философии. Вам нравится говорить о музыке и обсуждать ее со слушателями, а не просто отпускать готовые композиции в свободное плавание? Что вам дает это дополнительное общение?

Азиза: Музыка – тексты и мелодия – часто облечена в форму образов, она оставляет пространство для мысли человека. Я придерживаюсь мнения, что у человека должно быть пространство для развития, для того, чтобы человек сам думал и придумывал свой смысл. А когда ты говоришь, ты можешь более конкретно направить человека, затронуть темы – что такое дружба, что такое любовь? Это темы интересны и тебе, и другим людям. Музыка же более образная, более метафорична, она имеет не только какую-то одну поверхностную тему, в ней каждый человек находит что-то свое.

Андрей: Мы с Азизой однажды столкнулись на эту тему: что первично для исполнителя – сама по себе музыка или личность, которая ее создает? Человек пишет песни, играет их – ему важно, чтобы просто музыка прозвучала, или ему важно стать знаменитым, или то, чтобы его услышало как можно больше людей? Что первично – человек, или сам факт того, что какая-то песня произведена? Я склоняюсь к тому, что личность все-таки важней: ведь если одну и ту же песню исполнит один человек, она может и не найти отклика, а исполнит другой человек – ее захотят слушать. Так или иначе, для музыканта важно, чтобы заметили не только песню, но и его самого – человек что-то хочет сказать, и ему важно, чтобы его услышали. Музыка – это в первую очередь общение. Человек хочет что-то сказать, что-то исполнить, ему важно, чтобы услышали не слова, а именно его. В конце концов, в музыке давно ничего кардинально нового не делают, поэтому в первую очередь хочется, чтобы услышали именно нас, что ли. Отсюда наши высказывания, слова на сцене – какие-то слова помимо песен.

А вы говорите со своими слушателями во время концертов?

Азиза:У меня есть такая идея – может быть, она из театра взята, но мне не всегда нравится бытовое общение на сцене – я люблю общение облекать в поэтичную форму, чтобы не сбивать человека, который присутствует в зрительном зале, с какого-то настроя, чтобы он отключился от внешнего мира и пребывал в потоке творчества. И как раз личность здесь в какой-то степени стирается – она соединяется с музыкой, с идеей конкретного концерта – и все на эту идею работает – и слова, и действия во время концерта.

Как вам удается сохранять творческое единство в таком большом коллективе?

Азиза: Каждый вносит свой характер, свою собственную мысль – для меня это первостепенно. Каждый участник и каждый инструмент по-своему говорят о песне, для меня очень важно, чтобы каждый музыкант чувствовал себя творцом, чтобы каждая песня как будто складывалась из отдельных песен.

То есть для вас форма – инструменты – оказывают влияние на содержание?

Азиза: Да, абсолютно точно. Без какого-то инструмента получается совсем другая музыка – недавно на фестивале мы выступали без Леши и получилось что-то совсем другое – более роковая, Леша на диджериду (австралийский духовой инструмент – прим.ред.) дает какую-то глубину, народность, мягкость звучания – и Косте, нашему басисту, приходится мягче звучать. Тут все друг от друга очень зависят.

Несмотря на приставку «этно» в определении стиля группы, при прослушивании вашей музыки возникает ощущение, что она довольно универсальная в плане культуры – ее звучание можно представить практически в любой стране. Вы сами связываете свою музыку с какой-то определенной культурой, стилем?

Дмитрий: Это очень субъективно и зависит от каждого человека – настолько разная обратная связь от слушателей! Кто-то говорит, мы играем регги, кто-то слышит хард-рок, кто-то – даб или этно, или медитативную музыку… Можно привести еще множество разных определений – я, например, этого не слышу в нашей музыке, а кто-то слышит, и это не один человек. Есть, наверное, какая-то общая база, от которой мы очень условно отталкиваемся, но остальное – очень субъективно.

Андрей: Конечно, нужно учитывать ту культурную основу, которая была у каждого участника, прежде чем он оказался в MystiсRose – мы все съехались из разных мест и это, конечно, тоже оказывает определенное влияние на ту музыку, которую мы играем вместе. Азиза из Евпатории, Артур, наш перкуссионист, из Астрахани – не так далеко, но разница и влияние все равно чувствуется. Я родился в Приднестровье – между Украиной и Молдовой, это 100 км до Одессы, в которой смешана культура множества народов – это все как-то влияло, потому что я рос в этом. Дима и Слава – из Йошкар-Олы, это что-то очень сдержанное, тоже совершенно другое. И встретились мы в Москве – это просто дикая смесь культур.

Азиза: Вообще для меня определение «этно» не обязательно связано с одной культурой или песнями одной народности, это и звучание голоса, и мелодика, и гармония, и какие-то мелочи – мелизмы в голосе, особенности инструментов, даже смысл песни…

А как вы представляете ваших слушателей – есть ли у вас какой-то образ, какое-то представление о том, кто они?

Алексей: У него есть голова!

Андрей: Волосы…

Алексей: Не обязательно! (смеются)

Азиза: И сердце!

Андрей: Главное – уши, наверное…

Алексей: Нет, если серьезно, очень разные люди попадаются на концертах – это и наши знакомые, которые приходят послушать нашу музыку, и люди трип-хоповые, и в йога-клубах мы выступаем – тоже людям нравится. Достаточно широкая публика, но вообще, наверное, это люди, склонные к размышлениям, как Азиза говорит – у нас все-таки интеллектуальная музыка, не особо танцевальная…

Азиза: Но тут надо учитывать, что такое танец – он тоже разный бывает. Я вот, например, считаю, что у нас танцевальная музыка!

Алексей: Ну, не плясовая, прямо скажем.

Азиза: Мне кажется, музыка – это настолько магия, что неизвестно, кому она понравится. Есть, конечно, какие-то схемы, над которыми работают не музыканты, когда они вычисляют, как выглядит слушатель – соцопросы какие-то. Но музыка все-таки может действовать совершенно индивидуально: это как любовь: тебе или нравится, или не нравится. Чем ты занимаешься, какие у тебя политические взгляды – это не важно, музыка может нравиться совершенно разным людям. Может быть, наши слушатели, если бы встретились, они бы поспорили друг с другом. Хотя что-то общее, конечно, все равно должно быть у них – наверное, это любовь к музыке и … наверное, это есть у каждого человека – ощущение, что есть что-то еще, кроме этой реальности. Для меня театр и музыка – это и есть реальность. На концертах и в театре ты ощущаешь такой момент истины, момент присутствия, когда ты понимаешь – я весь здесь, а там меня нет. Желание это почувствовать, наверное, есть у каждого человека.

Интервью: Вера Звягинцева