Лидер группы «Тараканы!» в интервью Vegetarian о том, как изменился его рацион после перехода на вегетарианство, новых песнях и безусловной любви.

Как изменился рацион, когда из него исчезло мясо?

Раньше я ел мало овощей и фруктов и много джанк-фуда и полуфабрикатов вроде магазинных пельменей. Майонез употреблял – тоже в больших количествах. Когда я читал, что человеку нужно, условно говоря, килограмм свежих фруктов и овощей в день, я не мог себе представить, как такое возможно. Для меня пол-яблока съесть – уже подвиг. Есть овощи в качестве основы рациона казалось мне довольно странным. На завтрак, например, раньше ел яичницу или омлет с сосисками. Кстати, за пару-тройку лет до того, как я полностью изменил свои привычки питания, я начал на завтрак есть фрукты по рекомендации Алена Карра в книге «Легкий способ сбросить вес».

А к вегетарианству что подтолкнуло?

Это произошло не в один момент. Лет за десять до окончательного перехода я периодически – от нескольких месяцев до года – отказывался от мяса благодаря агитации панк-рок и хардкор активистов, ратующих за права животных. Эти семена находили благодатную почву в моем сознании, я с энтузиазмом задавался целью поддерживать эти идеи, правда, хватало меня ненадолго – до наступления летне-шашлычного сезона.

А как ты внутри себя это оправдывал?

Что развязать один раз – не страшно. Второй срыв запомнил отчетливо: мы с супругой (на тот момент еще будущей) попали в Мюнхен. А в ресторане традиционная немецкая закуска – сосиски, сардельки, свиная рулька с капустой. Настолько соблазнительно, что я не удержался.

Удивительно, что последние пять или шесть лет вегетарианства мне ни разу не захотелось мяса, хотя я продолжаю вести прежний образ жизни – посещаю те же самые места, тусуюсь с друзьями и не избегаю ситуаций, в которых срывался раньше. Соблазна при этом не испытываю – думаю, причина в изменении мировоззрения. Когда я глубоко проникся идеей сострадания к братьям нашим меньшим, то как отрезало: всё, мясо – это не для меня. При этом я могу наблюдать, как люди покупают мясные продукты в магазине, могу даже сидеть с ними за одним столом и чувствовать себя при этом спокойно, потому что в голове мясо с едой больше не ассоциируется. Так из жизни ушло мясо, птица, морепродукты и яйца – это принципиально. Отношения с молочными продуктами не такие строгие – я стараюсь избегать их из соображений здоровья, но если в составе крем-супа из шампиньонов будут сливки, это не будет проблемой.

Вес, в итоге, сбросить удалось?

Я не ставил себе такой задачи. В моем рационе было довольно много углеводов: картошка, паста, кондитерские и хлебобулочные изделия. Только последние год-два я начал двигаться в сторону сыроедения, увеличивать количество свежих фруктов-овощей. Мне кажется, что вегетарианский рацион не связан с потерей веса. Отказ от мяса и рыбы похудения не гарантирует – это один из мифов, как и незаменимые аминокислоты, которые, якобы, человек может получает только из мяса. Этот миф насаждается противниками вегетарианства и некоторыми врачами, но я лично думаю, что это не так. Если рацион сбалансирован, если ты не питаешься исключительно картошкой и булками, все нужные аминокислоты в твой организм попадут, можешь не сомневаться. Но мое вегетарианство – это не часть ЗОЖа. Мой отказ от продуктов животного происхождения имеет исключительно этические и мировоззренческие корни – не хочу увеличивать то зло, которое происходит на Земле при убийстве живых существ. Считаю, что человек чувствует себя нормально, питаясь растительной пищей, но с идеями здорового образа жизни я это никак не связываю.

Насколько я знаю, у «Тараканов» плотный гастрольный график. Со столицами понятно, а в небольших городах как дела с подножным кормом?

В самом плохом случае (это если не нашел вегетарианское кафе или фалафельную) спасаюсь салатами или гарнирами. В любом, даже самом мясоедском заведении, найдется салат или овощи гриль. А во время православных постов, которыми так славна Россия, еще и постные супы подают. В этом смысле вегетарианцу у нас не грустно. Если в меню присутствует грибной суп, гречка с капустой и компот с коржиком, то я абсолютно счастлив. В крупных городах хватает вегетарианских мест, где можно заказать любое блюдо и не париться - не положил ли неравнодушный повар немного бекона в твою тушеную капусту, как это иногда случается. Вегетарианское кафе – это идеальный вариант.

А сам готовишь? Или за это жена отвечает?

Мы оба умеем и любим это дело. После отказа от мяса мы стали большие кулинары – как только у тебя отпадает возможность питаться пельменями и прочими субпродуктами, ты сразу становишься шефом у себя на кухне.
В нашем ассортименте множество вкуснейших блюд – от различных видов пасты до густых наваристых чечевичных супов. Часто готовим блюда из круп и бобовых – нут, булгур, гречка. Капусту уважаем во всех видах: белокочанную, краснокочанную, цветную, брокколи, брюссельскую, тушеную, маринованную – всякую. Так же я люблю готовить веганские варианты классических мясных блюд, например, мексиканский чили. Супруга делает вкуснейшую селедку под шубой – без селедки, но с морской капустой. Но, в основном, налегаем на свежие фрукты и овощи. Любим блюда с авокадо, едим много бананов, яблок, груш, цитрусовых. В салаты, помимо овощей, кладем всевозможные семечки-орешки, импровизируем с соусами. Классно живем, на самом деле. Вкусно.

Какие-то добавки принимаешь?

Начал принимать с того момента, как пошел в спортзал. Для строительства мускульной массы требуется дополнительный белок, и я беру такой же протеин, который принимают бодибилдеры-мясоеды, только не животного происхождения, а гороховый.

Как отреагировали поклонники на вашу новую песню «Ни рыба, ни мясо»?

Часть фанатов выдала крайне негативную реакцию, кто-то отреагировал умеренно-негативно и где-то процентов 30 сказали: «Что ж, ребята высказывают свои идеи и переживания – это нормально. В песне, слава Богу, позиция никому не навязывается, оппозиция не оскорбляется. Почему бы и нет?».
Но, объективно говоря, в рядах наших поклонников есть люди, которые считают, что вегетарианство и веганство – это сорт извращения.

Как они это до вас доносят?

Пишут в наших пабликах в соцсетях, в том же вконтакте. Мы не удаляем негативные комментарии – у нас в этом смысле крайне демократичная позиция. У нас открытая стена, где каждый добавляет все, что угодно. Модераторы удаляют только откровенные оскорбления, спам или коммерческую рекламу. Любые отзывы о группе, о песнях и даже о личностях музыкантов – это остается. Пускай ломают копья. Пусть спорят.

У тебя всегда было такое лояльное отношение к критике?

Это не критика. Это просто социальные сети. Тот тип проявления реакций и мнений, которые реализуются в рамках социальных сетей. Если бы их не было, мы бы подобного рода мнения даже не знали.

Критика – это другое. Это когда твой песенный и музыкальный материал разбирается людьми, имеющими авторитет в этой области. Коллегами, например, или признанными музыкальными обозревателями. Это я называю критикой. А когда человек под песней «Ни рыба, ни мясо» пишет что-нибудь вроде «Ну, у Сида крыша потекла на старости лет». Разве это критика? Нет, он просто ограничен, и таким вот образом выражает свою ограниченность. Мы считаем правильным такие комментарии оставлять, потому что всегда есть шанс, что придет другой человек и продемонстрирует противоположную точку зрения, и покажет ему, что его позиция не является вселенской истиной и всегда есть кто-то, кто может ему возразить.

В юности ты так же спокойно относился к подобным проявлениям?

В моей юности не было интернета и соцсетей. Долгое время мы были настолько незначительно известны, что не получали вообще никакой критики, никаких фидбеков – просто неоткуда было. Даже если мы и получали негативную рецензию на нашу пластинку, нас это не сильно трогало – мы понимали, что занимаемся исследованием такой стилистики и такой субкультуры, которая в 97-м году в России была абсолютно нехоженым полем. Мы здесь одна такая группа, ну, хорошо, нас пятеро, мы играем панк-рок, если нас оценивает музыкальный критик, который до этого рецензировал альбом Линды или новую запись Филиппа Киркорова, наивно от него ожидать объективности – он просто не знает, о чем говорит, он не в курсе нашей темы. Поэтому, читая рецензии, мы просто смеялись.

С приходом интернета отзывов о нашей работе стало много, также появилось такое явление, как троллинг. Но мы как группа существуем уже 25 лет. За это время записали около 15 полнометражных альбомов. У нас десятки тысяч поклонников. Мы играли везде. При этом стоит ли серьезно относиться к высказываниям, которые не имеют никакого отношения к нам, а имеют, скорее, отношение лишь к тому, кто их оставляет? Зачем тратить нервы? Я очень хорошо ощущаю статус нашей группы. Я знаю, что это такое – выйти из поезда на Московском вокзале и, не дойдя до выхода, пять раз сфотографироваться с разным народом. То, что кто-то при этом что-то про нас строчит в интернете – это несопоставимые вещи. Как говорил Мик Джаггер: «До тех пор пока мое лицо печатают на обложке, мне плевать, что обо мне говорят на семнадцатой».

А похвала еще имеет значение?

Важен тот, кто хвалит. Если похвала написана с орфографическими ошибками, то лучше бы этот человек критическое замечание написал.

Может быть, просто плохо учился человек.

Если он плохо учился и ему нравится наша музыка, это, скорее, дискредитация группы. Получается, что мы каким-то неучам нравимся? Это я, конечно, утрирую, но все-таки очень бы хотелось, чтобы люди, которые отзываются о нас позитивно, не допускали орфографических и синтаксических ошибок в своих виршах, иначе они дают критикам повод ткнуть в нас пальцем.

Кризис сорока лет тебя не коснулся?

Мне кажется, он случился раньше – в тридцать с небольшим, и выражался он в первой в жизни серьезной депрессии. Я человек очень позитивный, энергичный и активный, и то, что произошло лет десять назад – а это был достаточно долгий период помраченного состояния – думаю, и был кризисом среднего возраста со всеми его классическими приметами – переоценка ценностей, попытка сравнивать свои успехи со сверстниками. Выйти из кризиса помогло творчество. В связи с этим самым кризисом у меня образовалась просто бездонная бочка вдохновения, из которой я черпал, и черпал, и черпал оттуда, сочиняя новые песни. Смысл в том, что если ты занимаешься творчеством, период личностного кризиса проходит значительно проще, потому что у тебя есть отдушина, куда ты можешь направить эмоции.

Что тебя вдохновило на песню «Сила одного»?

Эта тема напрямую относится к изменению моих пищевых пристрастий. Значительное количество времени я посвящаю изучению литературных трудов, связанных с вопросами духовного и личностного роста, а так же различными философскими учениями. Оттуда я почерпнул идею безусловной любви ко всем живым существам. Из этих же книг я познакомился к доктриной, которую можно кратко описать, как сила одного. До знакомства с темой роста, буддизма-кришнаизма, хоть я и не религиозный человек, и так называемого духовного просветления, я чувствовал, что не знаю, куда мне развиваться и кем становиться. Концепция сила одного – это идея, которая возникает у индивидуума в качестве пусть даже вздорной мысли или же фантастической мечты, которая, будучи пророщена, как зернышко на благодатной почве, может дать не то, что один крепкий дуб, но десятки тысяч таких же дубов. Эта концепция стала заглавным треком нашей новой пластинки, несет в себе идею, что иногда сила, активность и мечты одного человека меняют мир. Глобально.

Беседовала Юлия Ульянова