Несмотря на изобилие текстильных материалов и методик работы с ними, многие люди до сих пор не представляют себе модное дефиле без манекенщицы в лисьем манто. При этом по-прежнему мало кто знает, как устроен мировой рынок натурального меха, и какова истинная цена шуб в витринах роскошных салонов. В данной статье мы постараемся восполнить эти пробелы.

Наши предки практиковали ношение одежды из шкур животных как минимум со времен Среднего палеолита. Но почему эта практика до сих пор не покинула человеческую культуру, учитывая нынешнее богатство выбора этичных альтернатив, включая шубы из искусственного меха?

Главная причина заключается в том, что кто-то очень не хочет, чтобы мех оказался не в тренде. Этот кто-то – меховая индустрия. Вроде бы незаметная на политическом поле и не сплоченная ничем, кроме ежегодных ярмарок, отрасль тратит огромные деньги на то, чтобы натуральный мех оставался в моде. Именно отсылка к элитарности ношения шуб – краеугольный камень маркетинговой стратегии меховщиков. Достаточно присмотреться к любому фэшн-изданию, чтобы обнаружить в нем вездесущую рекламу шуб в скрытой или откровенной форме.

Не меньше усилий индустрия расходует и на сохранение законодательного статуса-кво, апеллируя к сохранению «исторического наследия» и прочим мифам, которые распространяют в обществе прикормленные СМИ.

Один из таких мифов гласит, что в российских широтах без шуб не обойтись. Это вдвойне забавное заявление, учитывая, что, во-первых, абсолютное большинство рабочих-полярников с иронией высказывается о согревающих свойствах меха в сравнении с современными материалами, а, во-вторых, основной объем продаж приходится на страны Западной Европы, климат которой куда мягче нашего.

Собственно, половина всего натурального меха поступает в продажу из Старого Света – с пяти тысяч ферм, расположенных в двух десятках стран. Если же выводить топ-3 производителей необработанных шкурок, то, согласно данным зоозащитной организации «Открытые клетки», это Китай, Россия и Польша. В целом по миру около 100 миллионов животных убивают ради меха ежегодно.

Говоря о главных потребителях, нельзя не заметить, что расстановка сил выглядит такой же безумной, как и многие другие реалии большого бизнеса. Крупнейший импортер шкурок, в том числе из стран ЕС – это снова Китай, но он же и крупнейший поставщик готовых меховых изделий.

Таким образом, получаем ситуацию, когда 80% добываемых в Италии шкурок отправляется в Поднебесную, чтобы потом – уже в виде шуб и прочих готовых изделий – наводнить элитные бутики Лондона, Парижа и Рима. Северная Америка, впрочем, не отстает в жажде меха от Европы: так, в 2015 году США и Канада импортировали изделий на 456 и 457 млн долларов соответственно (для сравнения, Дания – на 633 млн, Италия – на 301 млн, а Франция – на 161 млн).

Шкурные интересы

Замысловатая логистика объясняется не только низкой стоимостью азиатского труда, но и почти полным отсутствием каких-либо природоохранных норм в Китае. Как известно, процесс производства, обработки и хранения шкур животных сопряжен с использованием таких токсичных химикатов, как формальдегид (необходимый для консервации) и огромными выбросами аммиака и других токсичных веществ. И если в Европе и Северной Америке тема осознанного потребления и экологичного образа жизни сегодня актуальна как никогда, то власти Китая склонны считать все попытки ограничить опасные процессы и вредные выбросы происками завистливого Запада.

Между тем, экологический урон, наносимый мировой индустрией меха окружающей среде, настолько колоссален, что достоин отдельной статьи. Одна только Дания, закрывшая норковые фермы в связи с пандемией covid-19, охватившей популяции животных, отныне будет экономить на здравоохранении 120 миллионов евро в год.

Естественно, при подобных подсчетах объяснение невероятной живучести пушной отрасли кроется в ее огромных лоббистских и финансовых стараниях. Наглядным примером служит многолетнее противоборство зоозащитников и меховщиков в Польше. Накал страстей достиг такой точки, что меховщики приложили все свои усилия, дабы убедить животноводов из других отраслей в том, что они – следующие на очереди. Меховщики были готовы пойти на любые ухищрения в попытке отыскать новых союзников.

В итоге в 2020 году Законопроект о запрете пушных ферм все-таки благополучно прошел чтения в Сейме и Сенате, но был отклонен правящей партией. «Политическая напряженность весьма велика, но есть надежда, что в последующие месяцы голосование по законопроекту возобновится, и на сей раз он пройдет весь юридический процесс. Почти все члены парламента согласны с тем, что меховые фермы должны быть закрыты», – говорит председатель организации «Открытые клетки» Павел Равицки.

Если есть что-то, чего меховая индустрия боится не меньше, чем эпидемий или законодательных притеснений, так это расследований, проводимых зоозащитниками на фермах. Так, например, первым сильным ударом по польской меховой индустрии стала публикация фото- и видеозаписей, которые активисты «Открытых клеток» сделали в 2012 году на 52 фермах страны.

Скандал достиг таких масштабов, что владелец одного из предприятий подал иск на зоозащитников. Он заявил, что опубликованные материалы были сняты на некой китайской ферме. Когда зоозащитники предъявили доказательства, сделанные с помощью видеокамеры и GPS-навигатора, меховщик подал на них в суд за проникновение на территорию его фермы без разрешения. В итоге он проиграл оба процесса.

Шуба не люба

Как ничто иное за последние годы на рынок пушнины повлияло распространение коронавируса на норковых фермах Европы, которое спровоцировало решение правительства Дании уничтожить 17 миллионов животных в рамках борьбы с пандемией. В результате рынок датской пушнины находится при смерти и вряд ли восстановится.

Исчезновение со сцены Ассоциации меховщиков Дании – очень серьезное событие. Опасаясь любых законодательных прецедентов в мире, альянс неоднократно прибегал к шпионажу за зоозащитниками, провокациям и другим уловкам, главной целью которых было сохранение статус-кво. Согласно результатам расследования израильских зоозащитников, именно усилиями Ассоциации было сорвано принятие антимехового закона на Земле обетованной в 2017 году: авторы документального фильма утверждают, что депутаты Кнессета посетили Копенгаген по приглашению меховщиков. Очень хорошо проведя там время, они вернулись в Израиль и проголосовали против законопроекта.

Теперь влиятельный игрок в лице датских меховщиков удаляется с поля. Кстати, по иронии судьбы, в 2020 году антимеховой законопроект вновь вернулся на рассмотрение парламента Израиля и вскоре может быть утвержден.

Вообще, влияние коронавируса и связанных с ним мер на меховую отрасль сложно переоценить: экономический ступор предсказуемо ударил по продажам предметов роскоши. «Прошлый год был самым тяжким за все время, какое я помню», – говорит Марк Оутен, исполнительный директор Международной федерации меха.

Ему вторит Джеремиа Р. Вуд, эксперт в области меховой торговли, который пишет в своем прогнозе по рынку на 2021 год: «Ну, вот – приехали. Цены на мех в современной истории никогда еще не падали так низко. Даже во времена кризиса 1980-х цены были выше. И едва ли ситуация изменится к лучшему в обозримом будущем. Нераспроданные сегодня шкурки останутся в холодильниках и будут в дальнейшем конкурировать с полученными в следующем году, что не сулит улучшения финансовых показателей».

Не исключение здесь и российский рынок. Даже сравнивая себя с погибающей датской индустрией, бизнесмены не находят особых поводов для оптимизма. «Мы всегда работали рентабельно, а сейчас готовы продавать с убытком – хоть какие-то деньги получить. Даже с убытком 50% мы не можем найти покупателей, их нет», – комментирует ситуацию директор «Агрофирмы Багратионовская» Владимир Рябичка.

Но даже если экономические факторы не победят индустрию меха, это сделают этические. Отрасль последовательно сворачивается в одной стране за другой, а это значит, что обратный отсчет времени для нее уже пошел.

Олег Озеров