По мере того, как идеология антиспесишизма и веганские настроения повсеместно наращивают массу, зоозащитники быстро превращаются в новую, гиперактивную политическую силу. Партии, ставящие целью борьбу за освобождение животных, уже успели заметно проявить себя в таких странах, как Нидерланды, Канада, США и Австралия. Активисты из «Альянса защитников животных» решили не отставать от зарубежных коллег и создать аналогичную партию в России. Корреспондент Vegetarian расспросил одного из создателей «АЗЖ» Юрия Корецких о предстоящей борьбе за депутатские кресла.

— Давайте начнем сразу с главного: когда вы планируете победить на выборах в Госдуму?

— На ближайших парламентских выборах, уже в этом году. Разумеется, о победе в ее привычном понимании выборов здесь речь не идет, но мы считаем, что у нас неплохие шансы пройти в Госдуму, хотя бы с минимальным числом мандатов. А дальше будет видно.

— Что же придает вам такой уверенности в условиях российского политического климата, который не без оснований многие считают довольно суровым?

— Уверенность в нас как раз-таки и вселяет эта пресловутая застойность политической жизни. То есть, мы делаем ставку на то, что люди, которые уже отчаялись повлиять путем голосования на решение человеческих проблем, отдадут свои голоса за нас, чтобы повлиять хотя бы на жизни животных. Тем более, что решение большинства их проблем лежит в технической, скажем так, плоскости и влечет куда меньше противоречий и интерпретаций.

— Ну, а в том, что касается человеческих проблем, какой внешней и внутренней политики будет придерживаться зоозащитная партия?

— По этому вопросу окончательного решения мы еще не приняли, но, скорее всего, за основу будет взят принцип того, что мы будем воздерживаться от голосований по законопроектам, никак не связанным с темой животных и их прав. Именно такой позиции придерживаются, к примеру, наши коллеги из Канады. Иными словами, мы намерены сохранять нейтралитет, чтобы не сворачивать с четкой линии, так сказать. Но понятно, что если, например, на повестку выносится вопрос о разрешении вырубки заповедников или токсичных выбросов в водоемы, то мы, разумеется, проголосуем против, потому что это напрямую связано с благосостоянием животных.

— К слову о благосостоянии. Вы уже думали о том, как наладить устойчивое финансирование партии?

— Вот это на данный момент едва ли не единственная наша серьезная проблема, потому что АЗЖ продолжает существовать на пожертвования и, в основном, это деньги самих активистов. Когда об этом заходит речь с обывателями, люди делают круглые глаза и искренне недоумевают, зачем общественной организации вообще нужны деньги. Но мы работаем над поиском решений, и одним из ключевых пунктов в наших ближайших планах значится освоение навыка получения грантов. Кроме того, мы готовы принимать подношения от меценатов, поэтому если кто-то хочет помочь животным, зная, что их средства будут потрачены эффективно и с учетом перспектив, то сейчас самое время проявить щедрость. Причем, судя по объемам пожертвований, которые люди вносят за лечение и передержку кошек и собак, финансы и желание тратить их на нужды животных в обществе есть. Мы уже который год пытаемся разрушить сложившиеся стереотипы, объясняя людям словом и делом, что спасение одной собаки, хоть и является, безусловно, хорошим поступком, но не влияет на систему в целом и тем самым не меняет дело в корне. Иначе говоря, без структурных преобразований, осуществить которые в России можно только через вертикаль власти, ситуация останется такой же, и сколько бы денег ни тратилось на спасение больных, раненых и брошенных животных, все они будут бесконечно улетать в черную дыру.

— Ориентируетесь ли вы на опыт зоозащитных партий в других странах и, если да, то каких и почему?

— Из тех, о ком мы, более или менее, неплохо осведомлены, нам ближе всего опыт голландских коллег. В первую очередь потому, что изначально они даже не рассчитывали пройти в парламент, а думали попросту использовать предвыборные механизмы, прежде всего, СМИ для популяризации своей повестки. Но, как выяснилось, они себя недооценили, перемахнули установленный барьер и оказались в парламенте. В этом плане мы тоже не будем убиваться, если не пройдем в Госдуму (хотя, конечно, изо всех сил постараемся), поскольку сделаем все от нас зависящее, чтобы наше участие в предвыборной борьбе принесло делу защиты животных максимальный пиар, даже в случае нашего временного поражения.

— В лице какого рода лоббистов и вообще политических сил вы видите своих главных противников?

— Прежде всего, это, конечно, охотники. Причем, если в Госдуме их не так уж и много, то в Совете Федерации – полно, и это очень проявилось в истории с принятием Закона о защите животных. Кроме того, это циркачи. Но у них внутри индустрии столько внутренних конфликтов, что «Альянс» даже решил в ближайшее время их не трогать и дать дрессировщикам погрызть пока друг друга, а позже мы придем и уже добьем их. В этом нет сомнений, потому что они уже вообще никому не нравятся. Тех же Запашных все уже терпеть не могут не только за пределами цирковой отрасли, но и в ней самой.

— Какие еще препятствия вы видите на пути будущей партии?

— Главным образом, это нехватка активистов и филиалов. Мы остро нуждаемся в региональных отделениях организации, особенно туго дело идет на Кавказе. Если говорить о специалистах, которые нам позарез нужны, особенно на периферии, то это в первую очередь умелые менеджеры и, само собой, юристы.

— А что требуется, чтобы стать членом вашей партии?

— Мы решили применять для приема в партию те же принципы, которые действуют для вступления в «АЗЖ» сейчас. Для этого даже не нужно быть веганом – важно желание помогать животным в той мере и сфере, в которой человеку это под силу. А   также стремление работать в команде с другими нашими активистами на региональном и общероссийском уровнях.

— А ваша целевая аудитория – какой вы ее себе представляете?

— Любовь к животным присуща каждому человеку вне зависимости от пола, возраста и социального положения, поэтому нашей целевой аудиторией являются все граждане России.

— Существует ли уже программа партии или хотя бы ее черновик?

— Программа, как набор политических и юридических целей, которые мы перед собой поставили, выложена на сайте «АЗЖ». Строго говоря, это полная веганизация общества, включая закрытие всех скотобоен. То есть, когда все пункты этой программы будут проработаны, мы сможем сказать, что и партия, и организация, свою функцию выполнили, и пришло время разойтись по домам.

— Насколько же далек, по вашему мнению, этот день?

— Если честно, как бы утопично это ни прозвучало, но сейчас я полон оптимизма. Существенный прогресс мы, как движение, в России ощутили всего полтора-два года назад, зато посмотрите, чего удалось добиться за это время! Наконец-то принят Закон о защите животных, число веганов и людей, лояльных делу защиты животных, растет по экспоненте. Если же говорить о глобальных процессах, то ни для кого не секрет, какую мощь собой представляют зоозащитники в Северной Америке и Австралии, а Европа вообще объявила 2019 год годом веганства. Мир действительно меняется на глазах, и уже даже я, со всем присущим мне скепсисом, вполне допускаю, что не так уж далек тот день, когда закроется последняя скотобойня.

Олег Озеров